ИЛИМ-ПАЛП_2020
Макси

Мучительна и сладостна жизнь: в Архангельском молодёжном театре поставили «Книгу непокоя»


Ольга ИСТОМИНА. Фото Екатерины Чащиной | 21.04.2021 17:09:55
Мучительна и сладостна жизнь: в Архангельском молодёжном театре поставили «Книгу непокоя»

Впервые «Книга непокоя» – своеобразная «автобиография без фактов», собранная из наблюдений, размышлений и афористичных высказываний португальского поэта и философа Фернандо ПЕССОА, была опубликована только в 1982 году, спустя 50 лет после смерти автора. Режиссер Илья МОЩИЦКИЙ предложил зрителям вместе с актерами Архангельского молодежного театра отправиться в созерцательное путешествие по страницам этой книги и собственной жизни.



«В этих впечатлениях без связи, без желания связать их, я рассказываю отстраненно мою автобиографию без фактов, мою историю без жизни. Это моя исповедь, и если я в ней ничего не говорю, то лишь потому, что не имею что сказать», – написал в своих заметках Фернандо Пессоа. Тогда его творчество было известно лишь узкому кругу читателей, но сегодня он считается одним из значимых португальских поэтов и мастером современного португальского языка.

«У нас есть два перевода «Книги непокоя», и они очень разные, – рассказывает Илья Мощицкий. – Фернандо Пессоа – совершенно гениальный человек, который при жизни не был признан. Для всех нас эта книга стала способом познания себя в действительности и действительности в себе, инструментом для восприятия».

В «Книгу непокоя» вошли небольшие записи Пессоа, и после его смерти она не была подготовлена к публикации, не существовало рекомендованного порядка, в котором должны идти эти наблюдения и размышления. Поэтому, как говорит режиссер, вместе с артистами они «отзеркалили» текст, и он произносится не как чужой, написанный много лет назад, а как свой собственный. Зрителям на спектакле тоже предстоит пережить чувственный опыт поэта, мысленно как бы присваивая его.

Как и текст «Книги непокоя», спектакль словно соткан из фрагментов жизни, сиюминутных состояний человека, попыток запечатлеть моменты красоты. С первых минут в пространство спектакля входит некто с фотокамерой (Степан ПОЛЕЖАЕВ): через нее он наблюдает за окружающей реальностью и выбирает ракурс, с которого зрители вместе с ним будут вглядываться в детали, пытаясь поймать фокус восприятия и остановить мгновение.

Неясное, мутное изображение на экранах, которые смотрят на зрителей со стен, будет сменяться четкой картинкой, выхваченным из реальности кадром: веточка гиацинта, прядь волос, складка платья, случайный жест – все, на что упадет взгляд. «Я – фотопленка», «бессознательность – фундамент жизни», – прозвучит отстраненно голос в пространстве, настраивая на погружение в созерцание.

Зрители вновь, как это уже было в спектакле Ильи Мощицкого «История одного города», располагаются вдоль стен зала и становятся наблюдателями некого действа, похожего на ритуал. Но, в отличие от постановки по роману Салтыкова-Щедрина, они наблюдают за спокойно текущим действием и словно замедленным существованием артистов, которые ничего не играют — присутствуют в созданном для них пространстве (художник – Сергей КРЕТЕНЧУК) и наполняют его своими голосами, взглядами, движениями, энергией.

kniga_nepokoya_2.jpg

С самого начала артисты медленно, не произнося ни слова, словно погружаются в этот странный искусственный мир с отражающей все оранжевой поверхностью пола, рассредоточенными по ней кубами, словно вынесенной сюда из какого-то мистического моря огромной раковиной с жемчужиной внутри, существующими наравне с людьми конструкциями-роботами… Кто все эти люди, будто из других миров случайно попавшие в одно пространство, где каждому из них нужно провести какое-то время, сосредоточиться на самих себе, своих мыслях и чувствах, восприятии окружающего их в этот самый момент?

Евгения ПЛЕТНЁВА, к руке которой привязаны маленькие веточки цветов, долго и внимательно смотрит на букет гиацинтов. Антон ЧИСТЯКОВ в шапочке и накинутом на плечи черном пиджаке словно застывает на кубе-постаменте, а позже переживает момент безумия. Вячеслав КРИВОНОГОВ, на котором — полоса черного кружева, спокоен и отстранен. Ирина БУЛЫГИНА в купальном костюме, с мокрыми волосами как будто только что вышла из бассейна или моря – может быть, поэтому ее так тянет к раковине с жемчужиной. 

Марина ЗЕМЦОВСКАЯ в черной кружевной накидке поверх черного нижнего белья наблюдает и фиксирует реальность на электронном планшете, пририсовывая детали к моментам-снимкам и делая надписи. Татьяна ПОТОЦКАЯ в легком платье напоминает ожившую красивую статую. Екатерина КОРОЛЕВА с вызывающими крупными локонами расположилась на полу, словно русалка, превратившаяся в девушку. Наталья МАЛЕВИНСКАЯ с закрепленной в волосах длиной кружевной черной лентой проницательна и строга. Анастасия ПОЛЕЖАЕВА со светлыми распущенными волосами в красном платье чувственна и нежна.

Каждый из них – подчеркнуто индивидуален, по-своему странен и погружен в себя. Каждый в сгущающейся вокруг тишине произносит словно здесь же рождающийся текст – очередное наблюдение, воспоминание, озарение... Лишь иногда один как будто с удивлением замечает рядом другого, всматривается в него, но остается наедине с собой, словно подтверждая признание Фернандо Пессоа: «Во мне живет стремление к постоянной перемене объектов внимания, какое-то нетерпение, присущее самой душе… Все меня интересует, но ничто не привязывает».

Может показаться, что текст спектакля соткан сплошь из витиеватых философских умозаключений. Но и среди тонкого поэтического кружева слов, которое плетут артисты, вдруг слышишь «у меня порвались тапочки, особенно левый»... Мелочи жизни тоже становятся объектами пристального внимания, как и явления природного мира. Так жители этого спектакля – пожалуй, так можно назвать артистов, которые не примеряют образы персонажей и не выдают себя за другого – смотрят на вещи, как будто впервые их видят, и невольно заставляют зрителя так же посмотреть на мир вокруг. С удивлением и восхищением они рассматривают лепестки цветов, вдыхают их аромат, подносят к лицу и гладят – ведь это живые существа, идеальные создания природы.

А человек, возможно, всего лишь «является чем-то, проходящим в течение одного спектакля». Продолжая размышления о жизни и смерти, в «Книге непокоя» режиссер выбирает жизнь. Не случайны здесь ее проявления во всем разнообразии – вскрики диких животных и голоса птиц, жужжание мух и ускоренная видеозапись на экране того, как увеличиваются ростки зелени в розовом свете. Процессы жизни при ближайшем рассмотрении удивляют и пугают, грубые и резкие звуки не хочется слышать, так что артисты закрывают уши и сгибаются пополам... Мучительна и сладостна жизнь.

Тем временем темная густая жидкость медленно стекает по протянутому сверху шнуру на главный объект красоты – жемчужину в раковине, постепенно поглощая светлую поверхность. Бесформенным черным пятном застывает выплеснутая из ведра жидкость на блестящем полу. И в ней же замирает случайно брошенная веточка голубых гиацинтов – словно автограф авторов спектакля.





Возврат к списку

Тест-драйв «БК»

Лента событий

Новости компаний

© 2003-2021 Бизнес-класс Архангельск. Все права защищены. Разработка: digital-агентство F5

Еженедельно отправляем свежий номер
и подборку самых важных новостей