Варвара сразу призналась, что совсем недавно выписалась из больницы и сейчас находится на пути восстановления после операции. Две недели она провела в одноместной палате, и этот опыт, по её словам, был светлым – никаких больничных ужасов. Девушка оказалась в палате с видом на Северную Двину и на небо, не загороженное домами. «И как иногда полезно побыть одной в комнате с видом только на белизну, – рассуждает Варвара. – И сколько я подмечала перемен погоды! Было хорошо смотреть вовне, а самое главное – в себя».

И именно там, в палате, Варвара всё чаще задумывалась над трепетным отношением к жизни, которому противостоит, в её понимании, жадность к ней. «Когда особенно много бегаешь, кажется, вот она – жажда жизни. Это же здорово – жаждать жизнь. Но не была ли я в чём‑то жадной?» – вопрошает она.

В больнице Варвара вновь и вновь убеждалась в условности стен: благодаря современным средствам связи поэтесса ежедневно «принимала гостей» из разных городов у себя в палате.

Стихотворения наизусть Варя начала читать с двух с половиной лет, а первым своим «букварём» считает баян дедушки. В первых своих стихотворениях школьница рифмовала только глаголы. «Но суть не в том, как ты срифмуешь, ведь я пишу и белым стихом, и верлибром, – объясняет Варвара. – Задача – подобрать такое слово, которое ещё не было подобрано. И нашлась та тема, где я могу подобрать свои слова. Я писала о Пинеге – и в этом была более или менее убедительна и худо-бедно искренна. Пинега – родная мне река, которая становится частью моего пути».

Во время пандемии COVID‑19 Варя с сестрой «застряла» у бабушки. Именно тогда она поняла, что всё рядышком – и петербургский университет, и пинежский домик. Границ между Пинегой и Петербургом для неё больше не было, но неизменным оставалось одно: лицо в окне. «Для меня это важная жизненная деталька, подметочка. Главное – кто в окошечке, а какое оно – пластиковое или деревянное – неважно, – уверена девушка. – Главное, что бабушка из этого окошечка встречает как раньше. Окошечки меняются, а люди остаются».

И доброе отношение к людям, к пути земному и его конечности Варвара хранит как оберег. «Бывают люди-обереги, которых носишь в себе. Когда нужно себя взять в кулак, вспоминаешь их и говоришь себе: давай, Варя, давай! – отмечает пинежская поэтесса. – Хорошо, что есть ещё такие люди, за которых можно «схватиться». Даже если ты в полном бессилии, можно обрести какие‑то неведомые силы и всё равно продолжать идти». Людьми-оберегами Варвара Заборцева называет и папу, и дедушку, и всю свою родню. Таковыми для неё являются и Абрамов с Шергиным.

Оберегом своей жизни она считает также Павла Михайловича Крючкова – заведующего отделом поэзии журнала «Новый мир». Полтора года назад он подарил ей флешку с записями голосов современных поэтов – Инны Лиснянской, Светланы Кековой, Виктора Куллэ, Александра Кушнера. «Флешку я случайно взяла с собой в больницу – и каждый день слушала голос поэта. Это удивительное счастье и радость! – подчёркивает тонкий ценитель слова. – Наедине стихи лучше слушаются. Эту привычку хочется из больничной палаты взять себе. Флешка меня целила, как и больничные капельницы».

Во время лечения Варвара читала много, но медленно и бережно. Книгу «Точка сборки» Ильи Кочергина – о заповедниках, прозу и дневники Михаила Пришвина, Юрия Коваля, рассказ «Свечечка» Юрия Казакова. Начала знакомиться с китайской литературой – и прочла роман «Один день что три осени» Лю Чжэньюня. Открыла для себя Бахыта Кенжеева и Елену Шварц, хотя сначала казалось, что мелодиями с этими поэтами невозможно совпасть. Прочла «Винни-Пуха» Алана Милна, персонаж которого так не похож на персонажа Бориса Заходера. Настольной книгой молодой писательницы является «Нечаянный Пушкин» Дмитрия Шеварова, умеющего создавать живые зарисовки. «Сидя в палате, я поняла, насколько я зашоренный, малоначитанный человек. И радуюсь только тому, сколько удивлений меня ещё ждёт», – замечает Варвара.

Две свои вышедшие книги – поэтический сборник «Белым по белому» и сборник повестей и рассказов «Береги косу, Варварушка» – Варвара Заборцева называет близняшками, потому как они тесно сплетены между собой образами, объединены одним миром. «Если появляется история, в которую мне можно меньше вмешиваться, я уведу её в прозу. Если можно побольше вмешаться, выйдет стихотворение, – поясняет автор. – Сейчас с поэзией передышка. Когда первая книжка выходит, это маленький рубежик, и его нужно пережить. Стихи – случаются, а проза – пишется». Варвара говорит, что она – не сюжетостроитель и боится жанров и всяческих -измов. Ей хочется полёта. И если когда‑нибудь полёт будет длинным, родится роман.

Поэтесса признаётся, что после выхода книги хочется ещё что‑то написать. «Это такое дело азартное, это как подкидной дурак, только ещё хлеще. Рождение книги – запоминающийся путь. Радостное ощущение, которое хочется прожить. Но больше, чем о новой книге, я мечтаю о материнстве. Конечно, у меня есть тяга написать ещё книги. Но я не жадная до них», – заключает Варвара Заборцева.