Рост арендной платы может нанести непоправимый ущерб предприятиям, которые и так работают на пределе. Бизнес умоляет: не добивайте отрасль. Но пока государство, кажется, не слышит и вместо помощи усиливает давление.

О проблемах лесопромышленного комплекса и грядущих изменениях «Бизнес-классу» рассказал председатель комитета Архангельского областного Собрания по лесопромышленному комплексу, сельскому хозяйству, природопользованию и экологии Александр ДЯТЛОВ.

– Александр Владимирович, вы регулярно общаетесь с руководителями предприятий лесопромышленного комплекса, какова ситуация в отрасли и какие проблемы сегодня наиболее актуальны?

– Сегодня лесной комплекс переживает глубокий системный кризис. Экспорт фактически остановился: поставки леса за рубеж находятся на околонулевых уровнях. Становится невыгодно экспортировать. Ключевой причиной стало укрепление рубля по отношению к доллару. Поскольку основная часть издержек рассчитывается в рублях, их валютный эквивалент возрастает при укреплении национальной валюты. Это особенно болезненно для экспортёров. Вместе с тем цены на лесную продукцию за рубежом снижаются, а траты на логистику растут. Представители отрасли подчёркивают: для поддержания конкурентоспособности экспортёров необходим курс доллара на уровне около 100 рублей.

Все ранее действовавшие меры поддержки – и субсидии, и льготы на перевозку – отменены. Остались лишь формальные механизмы, которые не оказывают реального влияния на положение дел. Получается, что поддержка, в которую вкладывались миллиарды, просто исчезла. А без неё экспорт не может восстановиться.

Складывается впечатление, что государство просто отказывается от экспортёров – работает принцип: «кто выживет, тот выживет». Но при этом внутренний рынок не готов принять тот объём продукции, который раньше уходил за границу. Спрос внутри страны слабый и нестабильный, а цены – низкие. Высокая ключевая ставка Центробанка давит на инвестиции и строительство, а значит, и на потребление пиломатериалов

Лесопромышленникам говорят: «повышайте рентабельность». Но о какой рентабельности может идти речь, если себестоимость растёт по всем направлениям?

Пеллеты есть, а рынка нет

– И в большей степени пострадали пеллетные производства…

– Да, удар по пеллетам был, пожалуй, одним из самых тяжёлых. Сегодня этот сектор оказался в глубоком тупике: экспорт практически парализован, а внутренний спрос едва теплится. Наши производители до сих пор не оправились от кризиса 2022 года, когда санкции мгновенно перекрыли доступ к европейскому рынку – основному потребителю топливных гранул. Тогда производство сократилось почти на треть, а доля экспорта, которая ранее превышала 90%, рухнула. Отрасль осталась без ключевого канала сбыта, и с тех пор пытается найти новую опору, но пока без особого успеха. Сегодня Южная Корея стала почти единственным внешним покупателем, но логистика слишком дорогая, и без транспортной субсидии это направление убыточно.

Альтернативой могло бы стать внутреннее потребление, особенно в энергетике. В Архангельской области построено или на этапе завершения строительства 20 пеллетных котельных, на которые федеральный центр выделил 2 млрд рублей. При этом мощности предприятий региона способны обеспечить сырьём 150 подобных котельных, что говорит о большом нереализованном потенциале. Однако без системной поддержки со стороны государства – как в виде закупок, так и в виде стимулирования биоэнергетики – сектор рискует остаться в состоянии «поддержания дыхания», а не развития. Пеллеты есть, а рынка нет.

Речь идёт не только о том, чтобы загрузить лесоперерабатывающие предприятия, но и о важной экологической составляющей. Сравнительно недавно производство пеллет стало эффективным решением проблемы древесных отходов. Вместо того чтобы складировать их на свалках, отходы превращали в ценное топливо, закрывая цикл переработки и снижая нагрузку на окружающую среду.

Сейчас, когда спрос на топливные гранулы резко упал, система дала сбой. Свалки опилок и технологической щепы снова растут: их объёмы увеличиваются, а альтернативных путей утилизации практически нет. Это не просто неэффективное использование ресурсов, но и реальная экологическая угроза, ведь пересыхающие древесные отходы становятся источником пожаров. Кризис пеллетного производства – это уже не только экономическая, но и назревающая экологическая проблема, которую нельзя игнорировать.

«Допинать» бизнес

– Кризис охватил не только производителей пеллет, но и крупные лесопромышленные предприятия. Какие проблемы характерны для этого сектора?

– Одна из главных проблем – высокая ключевая ставка Центробанка. В прошлые годы, когда рынок был активным, компании брали кредиты: закупали оборудование, выкупали лесные участки, модернизировали производства. Всё это требовало серьёзных вложений, и когда наступил «платёжный момент» грянул кризис. Предприятия оказались сильно закредитованы, а обслуживание займов стало непосильным бременем. Сейчас многие из них, по сути, работают не на прибыль, а на проценты банкам. Даже крупные, ранее устойчивые компании, вынуждены сводить концы с концами: вся выручка уходит на погашение долгов. Как говорят в отрасли: «Работаем не ради развития, а ради того, чтобы просто не закрыться».

К этому добавляется постоянный рост издержек: топливо, электроэнергия, логистика, зарплаты – всё дорожает. А вот цены на продукцию, наоборот, падают из-за слабого спроса, особенно на внутреннем рынке.

Ещё один серьёзный фактор – усиление регулирования. Вводятся новые системы контроля, вроде ФГИС ЛК, которую лесопромышленники прозвали «занозонькой». Лесовозы требуют снабжать оборудованием ГЛОНАСС, вводятся дополнительные отчётности и проверки. Формально всё делается ради прозрачности и борьбы с нелегальными лесопользователями. Однако в реальности это приводит к увеличению издержек и разрастанию бюрократических процедур. Сильнее всего достаётся малому бизнесу, который уже работает на пределе возможностей.

Как отмечают лесопромышленники, возникает ощущение полного разрыва диалога между федеральными властями и отраслью. Леспром тонет под долгами, издержками и регуляторным давлением, а вместо помощи получает ещё больше налогов и требований, а также повышение ставки аренды лесных участков.

– Какие изменения ждут бизнес по аренде?

– Как вы знаете, два года назад было принято постановление о новом порядке расчёта арендной платы за лесные участки. На тот момент говорилось о том, что изменения касаются только новых договоров аренды. Но недавно Счётная палата провела проверку и заявила: формулировка трактуется неверно. По её мнению, постановление должно применяться ко всем действующим договорам, включая те, что заключены до 2024 года, в том числе в рамках инвестиционных проектов. Это означает, что теперь все арендаторы, включая тех, кто уже вложил миллиарды в модернизацию, строительство мощностей и лесовосстановление, окажутся под ударом. Рост арендных платежей может составить от 50% до 100% – в зависимости от региона и объёма лесосеки.

При текущей ситуации такие изменения становятся прямым ударом по предприятиям, которые и так находятся на грани выживания. Когда компании уже сокращают персонал, останавливают линии, откладывают модернизацию, вместо поддержки им грозят повышением финансовой нагрузки. «Зачем добивать отрасль? – спрашивают лесопромышленники. – Мы и так еле дышим». Повышение арендной платы в таких условиях – не регулирование, а рукотворная катастрофа!

Счётная палата тем временем направила в Рослесхоз письмо с требованием организовать проверку расчётов арендной платы по всем договорам, заключённым до 1 января 2024 года, и провести перерасчёт за 2024–2025 годы. При этом сделать это необходимо до 1 апреля 2026 года. Но вопрос остаётся: можно ли требовать доплаты за прошлые периоды, если изначально правила были объявлены иначе?

Бизнес просит хотя бы не усугублять кризис. Вместо того чтобы «допинать», стоит задуматься: не приведёт ли это к массовым банкротствам, остановке инвестиционных проектов и, как следствие, потере рабочих мест, доходов в бюджет и контроля над лесами? Пока же ощущение такое, что государство не слышит отрасль.

«Малый бизнес выживает в лесу»

– Александр Владимирович, лесопромышленный комплекс – это не только заводы-гиганты, обеспечивающие поступления в бюджет региона, но и малый бизнес, который выполняет важные социальные функции. Как чувствуют себя небольшие предприятия в районах Архангельской области?

– Для них ситуация также остаётся непростой. С нашей точки зрения, она даже ухудшается. Основная проблема – низкий спрос на хвойный пиловочник и, как следствие, низкие цены на него. А себестоимость, наоборот, растёт: дорожает топливо, ремонт, транспортировка, постоянно растут налоги и другие издержки. В итоге – выручка падает, а расходы только ползут вверх.

Спрос на пиломатериалы продолжает падать, и это напрямую бьёт по реализации хвойного пиловочника – самого доходного лесосечного сортимента. Даже фанерный кряж теряет в цене – расценки обновляются каждые две недели, и только в сторону понижения. Железнодорожные перевозки снова работают с перебоями: проблема циклическая, и кардинально так и не решена.

С техникой – тоже беда. Цены на импортные машины, даже через параллельный импорт, остаются запредельными – харвестер стоит около 70–80 миллионов рублей, и это без гарантий надёжной поставки. При этом отечественные аналоги ещё дороже и часто уступают по качеству. Запчасти, как и раньше, очень дорогие и дефицитные, сроки поставки – по полгода и больше. А техника не молодеет…

Есть и ряд накопленных проблем, которые давно тормозят отрасль: например, по строительству лесных дорог, по использованию полезных ископаемых для нужд лесозаготовителей.

Всё это сказывается не только на самих предприятиях, но и на населении. Сейчас остро стоит вопрос снабжения жителей дровами. Это направление изначально почти убыточное – раньше предприятия компенсировали убытки за счёт других видов деятельности. Сейчас таких возможностей нет. А население не готово платить реальную стоимость, которая складывается из всех текущих издержек. В общем, малый бизнес в лесу выживает. Ему не хватает и поддержки, и стабильности, и справедливых условий работы.

«Пациент» без лечения

– И всё же в чем вы видите корень проблемы?

– Есть глобальная проблема и она заключается в том, что все федеральные министерства, которые так или иначе связаны с работой лесопромышленного комплекса, работают разрозненно – нет координации. Это как если бы три врача лечили одного пациента, но не общались между собой: один назначает уколы, другой – диету, третий – операцию, а итог – хаос. И сегодня лесопромышленный комплекс стал тем самым пациентом, который нуждается в лечении. Но на уровне страны полноценно этим никто не занимается, поэтому состояние «пациента» ухудшается и уже близко к критическому. Мы неоднократно обращались в федеральные министерства с просьбой: объединить управление лесным комплексом в одних руках, чтобы наконец появилась система, а не «кто во что горазд».

Важно помнить, что лес – это не просто ресурс, это экосистема, экономика и социальная сфера одновременно. И разобщенный подход болезненнее всего сказывается на регионах, которые теряют доходы от рационального лесопользования, сталкиваются с экологическими последствиями. Местные жители лишаются возможности приобрести дрова – эта проблема есть и в Архангельской области, лесном регионе.

Проблемы продолжают нарастать как снежный ком, вводятся новые инструменты регулирования отрасли, которые загоняют предприятия в ещё более глубокий кризис. Уже идет сокращение работников, а дальше – начнут закрывать подразделения в районах области. Под угрозой посёлкообразующие предприятия! Нужно действовать уже сейчас, ведь с такими тенденциями мы дойдём до точки невозврата, когда уже нечего будет спасать.